Все почести пришли к Н.А. Островскому, когда ему оставалось жить чуть больше года. Он настаивает на поездке в Москву, чтобы продолжить работу над романом "Рожденные бурей", ведь ему требовалось наводить справки в московских архивах, встречаться с участниками описываемых событий. Но консилиум врачей приходит к суровому заключению: Н.А. Островскому осталось жить совсем немного, возможно, один месяц. Врачи запрещают писателю переезд в Москву. Но Николай Алексеевич настаивает, и ему, вопреки предсказанию врачей, удается вырвать у судьбы еще год жизни.
В начале декабря 1935 года Н.А. Островский в сопровождении сестры Екатерины Алексеевны, врача М.К. Павловского и друга Л.Н. Берсенева уезжает в специальном вагоне в Москву. Группа его друзей вместе Раисой Порфирьевной встречали писателя: одни – в Серпухове, другие – на станции Подольск. Среди друзей – А.А. Караваева, И.П. Феденев.
Новая квартира Н.А. Островского – в самом центре Москвы, на улице Горького, 40 (ныне Тверская, 14, где сейчас находится музей писателя). В его двухкомнатной квартире теперь созданы все условия для работы. Николай Алексеевич попросил родных рассказать ему подробно о расположении комнат и их меблировке. Особенно интересовал его рабочий кабинет. Здесь было все необходимое: кровать, письменный стол для работы секретарей, радиоприемник, книжный шкаф, диван, два кресла для гостей, телефон. Чуть позже было куплено пианино. В комнате две электропечи поддерживали специальную температуру в +25 С – + 26 С, необходимую больному. Чтобы яркий свет не действовал раздражающе на незрячие, но не перестававшие болеть глаза Николая Алексеевича, абажур закрывали красной тканью. По этой же причине окно комнаты было зашторено тяжелыми, темными, занавесками: они не пропускали яркий свет и заглушали звуки с улицы.
Николай Алексеевич не просто расспрашивал, что, где и как расположено. Он все запоминал, так как эти знания помогали ему в организации работы. Он точно помнил, где что лежит у него на столе, где, в каких блокнотах что записано. По словам его секретарей, Николай Алексеевич знал даже, в каком порядке лежат его любимые пластинки. Образцовый порядок был и в его переписке – деловой, личной, с читателями.
Благодаря колоссальной памяти, которая в значительной степени была плодом его работы над собой, – вспоминала его секретарь А. Лазарева, – он мог так детально руководить всеми сторонами своей жизни и жизни своих близких.День Н.А. Островского был четко расписан: когда диктует роман "Рожденные бурей", когда отвечает на письма, какие часы отводятся для приема гостей: ведь теперь круг желающих побывать у Н.А. Островского обширен. Но в первую очередь – это его старые друзья.
Особенно радостным был для Николая Алексеевича приезд Михаила Шолохова, писателя, чьи произведения он высоко ценил. Они были давно знакомы, переписывались, в Москве встретились в ноябре 1936 года. М. Шолохов приехал с женой и дочерью.
Стали близкими в семье писателя знаменитый режиссер В.Э. Мейерхольд и его жена, актриса З.Н. Райх. Еще при жизни Н.А. Островского В.Э. Мейерхольд начал работу над спектаклем по роману "Как закалялась сталь". Спектакль под названием "Одна жизнь" был завершен уже после смерти Н.А. Островского, в 1937 году, и, по словам его участников, стал одним из лучших творений В.Э. Мейерхольда. Но приемная комиссия спектакль не приняла, театр закрыли. В.Э. Мейерхольд был репрессирован. Сохранился рассказ В.Э. Мейерхольда о Николае Алексеевиче Островском актерам его театра: "Я имел однодневную беседу со Львом Толстым, много беседовал с Антоном Чеховым – и Николая Островского я ставлю третьим. Такая необычная культура, такое необычное проникновение в правду жизни, такая способность понимать, что такое искусство".
В Москве Н.А. Островскому приходилось, кроме работы над романом "Рожденные бурей", много времени уделять общению с редакторами, так как издательства всей страны готовили к печати роман "Как закалялась сталь".О необычной судьбе Н.А. Островского узнали не только в нашей стране, но и за рубежом, проявляя большой интерес к его личности. Английские журналисты сначала не поверили в реальное существование такого автора. Они заявили, что книгу писала бригада опытных писателей в пропагандистских целях. Мысль эта была развеяна, когда они побывали дома у писателя. "Бедный Островский обладал чем-то большим, чем просто умением. Он был в известном смысле гением", – заявили они.
Растет мировая известность Н.А. Островского. Еще при его жизни роман "Как закалялась сталь" издают в Японии, Чехословакии, печатают в еженедельной газете в Нью-Йорке, готовят к изданию во Франции, Англии, США, Голландии.
Весной 1936 года в стране проходили комсомольские съезды. Н.А. Островский был избран делегатом IX Всеукраинского и X Всесоюзного съездов комсомола. Молодежь, комсомольцы восхищались Н.А. Островским, любили и его героя Павла Корчагина. Н.А. Островский очень гордился таким признанием, он считал себя комсомольским писателем. Во время работы Всесоюзного съезда комсомола радио соединило квартиру писателя с кремлевским залом, где проходил съезд. Он прослушал все заседания съезда и шутил: "Я самый дисциплинированный делегат, не пропускаю ни одной речи, не разгуливаю по городу в часы заседаний, даже курить не выхожу".
Лето 1936 года Н.А. Островский провел в Сочи. Он живет теперь в новом доме, построенном для него правительством. Здесь его посетил известный французский писатель, лауреат Нобелевской премии Андре Жид. О своей поездке в СССР он написал книгу "Возвращение из СССР", которая содержала резкую критику советского строя. Но Николаю Островскому в книге отведена отдельная глава, проникнутая искренней любовью и преклонением перед его мужеством. "Если бы мы были не в СССР, я бы сказал: "Это святой". Вот наглядное доказательство того, что святых рождает не только религия", – написал французский писатель о Н.А. Островском.
На лето 1936 года приходится завершение первого тома романа "Рожденные бурей". По просьбе Н.А. Островского новую книгу обсуждали на выездном заседании президиума Союза советских писателей в Москве. Заседание проходило 15 ноября 1936 года на его московской квартире. Первое слово предоставили Николаю Алексеевичу. Он призвал критиковать его без скидок "на особенности его положения". Общее мнение участвовавших в обсуждении свелось к тому, что писатель одержал новую победу. Но ему указали и на ряд недостатков. Н.А. Островский дал слово в течение месяца доработать роман с учетом высказанных замечаний. Он сдержал слово: ровно через месяц, 15 декабря, работа над внесением правок была завершена.Николай Алексеевич в тот же день продиктовал письмо матери в Сочи:
"Милая матушка! – Сегодня я закончил все работы над первым томом "Рожденные бурей". Весь этот месяц я работал "в три смены" … Я устал безмерно. Ты меня прости, родная, за то, что я не писал тебе эти недели, но я никогда тебя не забываю … Береги себя и будь бодра. Зимние месяцы пройдут скоро, и, вместе с весной, я опять вернусь к тебе!"
Это было его последнее письмо. Через неделю, 22 декабря 1936 года, в 19 часов 50 минут сердце Николая Алексеевича Островского остановилось. Он был похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище.
Среди тех, кто откликнулся на смерть Н.А. Островского, был французский писатель, лауреат Нобелевской премии Ромен Роллан. Еще летом 1936 года он прислал Н.А. Островскому письмо, где благодарил его за поздравление с юбилеем. В письме этом он писал: "Я восхищаюсь Вами с любовью и восторгом. Если в Вашей жизни и были мрачные дни, сама она явится источником света для многих тысяч людей… Вы останетесь для мира благотворным, возвышающим примером победы духа над предательством индивидуальной судьбы".Слова эти оказались пророческими. Книга "Как закалялась сталь" вышла за рамки чисто литературного произведения. Она стала учебником мужества для тех, кто в самые тяжёлые моменты своей жизни искал и находил в ней необходимую поддержку.
Т.И. Андронова
Условия жизни в большой многонаселенной коммунальной квартире были тяжелыми. Чтобы больного не беспокоили соседи, Раиса Порфирьевна запирала его на ключ, уходя на работу. И Н. Островский, неподвижный, слепой, беспомощный, по 12-16 часов оставался в полном одиночестве. "Здесь я нахожусь по 16 часов один. И в том состоянии, в каком я нахожусь, [это] приведёт к катастрофе", – пишет он в отчаянии друзьям в Харьков.
"Пишу сам! По ночам пишу… когда все спят", – сообщает он с гордостью друзьям. Утром родные собирали исписанные за ночь и разбросанные по полу листы. Правда, написанное приходилось буквально расшифровывать: буквы "набегали" одна на другую и разобрать текст было трудно. Его переписывали и посылали харьковским друзьям, чтобы отпечатать на машинке. Если родным не удавалось разобрать написанное, им на помощь приходил сам автор: он помнил текст наизусть.
В конце 1932 года он получил авторские экземпляры романа "Как закалялась сталь", вышедшего отдельной книгой. Этот день стал для Н. Островского настоящим праздником. Он тут же составил список родных и друзей, которым хотел подарить книгу. Первой в этом списке была его мать – Ольга Осиповна, которую он в дарственной надписи назвал своим "верным часовым".
своих встречах с ним она оставила умные, проникновенные, теплые воспоминания. Николай Алексеевич очень нуждался в профессиональном общении с писателями. В Сочи его часто навещал А.А. Серафимович – автор "Железного потока". Тепло и сердечно поддерживая Н.Островского, он не жалел времени, чтобы помочь ему в литературной работе, подробно анализировал и ошибки, и достижения молодого автора.
Рядом с Н. Островским жил Василий Романович Бондарев – секретарь Сочинского райисполкома (районного исполнительного комитета совета депутатов). Он часто бывал у Н.А. Островского, помогал доставать бумагу, перепечатывать рукописи. (В.Р. Бондарев породнится с Н.А. Островскими, станет мужем его сестры – Екатерины Алексеевны). Именно В.Р. Бондарев в начале 1933 года привел к Николаю Алексеевичу Михаила Карловича Павловского – главного врача одной из сочинских больниц. Ровесник его матери, М.К. Павловский был интереснейшей личностью. Высшее медицинское образование получил еще до революции, участвовал в войне с Японией, в главных сражениях (имел за них награды), в Первой мировой войне, в качестве врача – в Гражданской войне. Он был всесторонне образован, блестяще разбирался в литературе и музыке. М.К. Павловский станет не только домашним врачом Н.А. Островского, но и другом, интереснейшим собеседником, настоящим кладезем знаний.
В середине 1933 года, несмотря на все преграды, вторая часть романа "Как закалялась сталь" была завершена. В этом же году роман полностью издали отдельной книгой – первую и вторую часть. Поток писем от читателей еще более возрос. Книг не хватало. Сам Н. Островский пишет друзьям и родным, что молодежь жалуется ему на нехватку книг. И он просит каждого, кому пишет, "добыть" хоть одну книгу и прислать.
Между тем очерк М. Кольцова перевернул жизнь Н.А. Островского, стал судьбоносной вехой для него. К писателю приходит официальное признание, слава и достаток. Н.А. Островскому предоставляют, наконец, квартиру в Москве, дают машину, в Сочи начинается строительство дома для него (писатель успеет отдохнуть в нем одно лето 1936 года). Теперь он не только содержит семью, но щедро посылает деньги и подарки друзьям, которые в свое время спасали его от полуголодного существования.
Врачи посоветовали Н. Островскому жить на юге. Он приезжает в Новороссийск, в семью Мацюк – дальних родственников. Здесь Н. Островский знакомится со своей будущей женой – Раисой Порфирьевной. В Новороссийске он проживет два года (1926-1928). Он передвигается теперь только на костылях. Образовавшееся свободное время решает использовать для самообразования. Он очень много читает – "пуды книг". Читателем Н. Островский был очень разборчивым. В сфере его интересов – классика: А. Пушкин, Н. Гоголь, Л. Толстой. Он очень любил и выделял среди современных писателей М. Горького.
Постепенное окостенение суставов (анкилозирующий полиартрит – болезнь Штрюмпель-Мари-Бехтерева) приводит к первой трагедии – в 1927 году у Николая Островского отказали ноги, он уже не может ходить. Болезнь сопровождали постоянные, изматывающие боли. "По утрам, – вспоминала Раиса Порфирьевна, – мы видели его распухшие искусанные губы и знали, что это следы борьбы с нечеловеческой болью". Теперь всё время он проводит в постели, за чтением. Пока он ещё может сидеть, пока видит. Книги ему теперь приносили домой библиотекари, которые пополнили список друзей.
В конце 1927 года Н. Островский поступает в Коммунистический университет имени Я.М. Свердлова, радостно делится этой новостью с друзьями: "Учусь заочно, лёжа". Казалось бы, довольно несчастья на одного человека. Но нет, у него начинают болеть глаза. "Получаю удар за ударом", – пишет он друзьям. Едва примирившись с одним, как другой удар, "немилосерднее первого, обрушивается" на него. Врачи запрещают ему читать, чтобы не переутомлять глаза. Это ещё больше усугубляет трагедию. Чем жить?
В Сочи Островские прожили на этот раз недолго. Осенью 1929 года Н. Островский вместе с женой приезжает в Москву, где ему должны были сделать операцию на глазах у одного из лучших специалистов в этой области – М. Авербаха. Но из-за непрекращающегося воспалительного процесса во всём организме операцию сделать не удалось. Тогда врачи пошли на эксперимент: ему удалили паращитовидную железу, что не только не помогло, но ещё больше осложнило состояние его здоровья. П. Новикову он пишет: "Обо всей прошедшей восьмимесячной сумятице не буду писать. К чёрту!!! Это сплошной клубок из боли и крови, чуть не стоившей мне жизни. Удивляет меня лишь то, что я все же пока ушёл от смерти, или же она удрала от меня" (11 сентября 1930 года). Надежда на улучшение здоровья для Н. Островского была окончательно потеряна.
