Николай Алексеевич Островский (1904-1936). Часть V
museumpreod
1935 год Николай Алексеевич считал самым счастливым в своей жизни. "Кто бы мог подумать, что у меня будет такой счастливый конец жизни, – писал он своему другу, – ведь, если, скажем, я нечаянно погибну, чего я не хочу, то это будет гибель на боевом посту, а не на инвалидных задворках".
Все почести пришли к Н.А. Островскому, когда ему оставалось жить чуть больше года. Он настаивает на поездке в Москву, чтобы продолжить работу над романом "Рожденные бурей", ведь ему требовалось наводить справки в московских архивах, встречаться с участниками описываемых событий. Но консилиум врачей приходит к суровому заключению: Н.А. Островскому осталось жить совсем немного, возможно, один месяц. Врачи запрещают писателю переезд в Москву. Но Николай Алексеевич настаивает, и ему, вопреки предсказанию врачей, удается вырвать у судьбы еще год жизни.
В начале декабря 1935 года Н.А. Островский в сопровождении сестры Екатерины Алексеевны, врача М.К. Павловского и друга Л.Н. Берсенева уезжает в специальном вагоне в Москву. Группа его друзей вместе Раисой Порфирьевной встречали писателя: одни – в Серпухове, другие – на станции Подольск. Среди друзей – А.А. Караваева, И.П. Феденев.
Новая квартира Н.А. Островского – в самом центре Москвы, на улице Горького, 40 (ныне Тверская, 14, где сейчас находится музей писателя). В его двухкомнатной квартире теперь созданы все условия для работы. Николай Алексеевич попросил родных рассказать ему подробно о расположении комнат и их меблировке. Особенно интересовал его рабочий кабинет. Здесь было все необходимое: кровать, письменный стол для работы секретарей, радиоприемник, книжный шкаф, диван, два кресла для гостей, телефон. Чуть позже было куплено пианино. В комнате две электропечи поддерживали специальную температуру в +25 С – + 26 С, необходимую больному. Чтобы яркий свет не действовал раздражающе на незрячие, но не перестававшие болеть глаза Николая Алексеевича, абажур закрывали красной тканью. По этой же причине окно комнаты было зашторено тяжелыми, темными, занавесками: они не пропускали яркий свет и заглушали звуки с улицы.
Николай Алексеевич не просто расспрашивал, что, где и как расположено. Он все запоминал, так как эти знания помогали ему в организации работы. Он точно помнил, где что лежит у него на столе, где, в каких блокнотах что записано. По словам его секретарей, Николай Алексеевич знал даже, в каком порядке лежат его любимые пластинки. Образцовый порядок был и в его переписке – деловой, личной, с читателями.
Кабинет Н.А. Островского в последней  московской квартире писателя. Благодаря колоссальной памяти, которая в значительной степени была плодом его работы над собой, – вспоминала его секретарь А. Лазарева, – он мог так детально руководить всеми сторонами своей жизни и жизни своих близких.
День Н.А. Островского был четко расписан: когда диктует роман "Рожденные бурей", когда отвечает на письма, какие часы отводятся для приема гостей: ведь теперь круг желающих побывать у Н.А. Островского обширен. Но в первую очередь – это его старые друзья.
Особенно радостным был для Николая Алексеевича приезд Михаила Шолохова, писателя, чьи произведения он высоко ценил. Они были давно знакомы, переписывались, в Москве встретились в ноябре 1936 года. М. Шолохов приехал с женой и дочерью.
Стали близкими в семье писателя знаменитый режиссер В.Э. Мейерхольд и его жена, актриса З.Н. Райх. Еще при жизни Н.А. Островского В.Э. Мейерхольд начал работу над спектаклем по роману "Как закалялась сталь". Спектакль под названием "Одна жизнь" был завершен уже после смерти Н.А. Островского, в 1937 году, и, по словам его участников, стал одним из лучших творений В.Э. Мейерхольда. Но приемная комиссия спектакль не приняла, театр закрыли. В.Э. Мейерхольд был репрессирован. Сохранился рассказ В.Э. Мейерхольда о Николае Алексеевиче Островском актерам его театра: "Я имел однодневную беседу со Львом Толстым, много беседовал с Антоном Чеховым – и Николая Островского я ставлю третьим. Такая необычная культура, такое необычное проникновение в правду жизни, такая способность понимать, что такое искусство".
Художник А. Яр-Кравченко рисует Н.А. Островского в кабинете московской квартиры, 1936 г.В Москве Н.А. Островскому приходилось, кроме работы над романом "Рожденные бурей", много времени уделять общению с редакторами, так как издательства всей страны готовили к печати роман "Как закалялась сталь".
О необычной судьбе Н.А. Островского узнали не только в нашей стране, но и за рубежом, проявляя большой интерес к его личности. Английские журналисты сначала не поверили в реальное существование такого автора. Они заявили, что книгу писала бригада опытных писателей в пропагандистских целях. Мысль эта была развеяна, когда они побывали дома у писателя. "Бедный Островский обладал чем-то большим, чем просто умением. Он был в известном смысле гением", – заявили они.
Растет мировая известность Н.А. Островского. Еще при его жизни роман "Как закалялась сталь" издают в Японии, Чехословакии, печатают в еженедельной газете в Нью-Йорке, готовят к изданию во Франции, Англии, США, Голландии.
Весной 1936 года в стране проходили комсомольские съезды. Н.А. Островский был избран делегатом IX Всеукраинского и X Всесоюзного съездов комсомола. Молодежь, комсомольцы восхищались Н.А. Островским, любили и его героя Павла Корчагина. Н.А. Островский очень гордился таким признанием, он считал себя комсомольским писателем. Во время работы Всесоюзного съезда комсомола радио соединило квартиру писателя с кремлевским залом, где проходил съезд. Он прослушал все заседания съезда и шутил: "Я самый дисциплинированный делегат, не пропускаю ни одной речи, не разгуливаю по городу в часы заседаний, даже курить не выхожу".
Лето 1936 года Н.А. Островский провел в Сочи. Он живет теперь в новом доме, построенном для него правительством. Здесь его посетил известный французский писатель, лауреат Нобелевской премии Андре Жид. О своей поездке в СССР он написал книгу "Возвращение из СССР", которая содержала резкую критику советского строя. Но Николаю Островскому в книге отведена отдельная глава, проникнутая искренней любовью и преклонением перед его мужеством. "Если бы мы были не в СССР, я бы сказал: "Это святой". Вот наглядное доказательство того, что святых рождает не только религия", – написал французский писатель о Н.А. Островском.
Первое издание романа Николая Островского На лето 1936 года приходится завершение первого тома романа "Рожденные бурей". По просьбе Н.А. Островского новую книгу обсуждали на выездном заседании президиума Союза советских писателей в Москве. Заседание проходило 15 ноября 1936 года на его московской квартире. Первое слово предоставили Николаю Алексеевичу. Он призвал критиковать его без скидок "на особенности его положения". Общее мнение участвовавших в обсуждении свелось к тому, что писатель одержал новую победу. Но ему указали и на ряд недостатков. Н.А. Островский дал слово в течение месяца доработать роман с учетом высказанных замечаний. Он сдержал слово: ровно через месяц, 15 декабря, работа над внесением правок была завершена.
Николай Алексеевич в тот же день продиктовал письмо матери в Сочи:
"Милая матушка! – Сегодня я закончил все работы над первым томом "Рожденные бурей". Весь этот месяц я работал "в три смены" … Я устал безмерно. Ты меня прости, родная, за то, что я не писал тебе эти недели, но я никогда тебя не забываю … Береги себя и будь бодра. Зимние месяцы пройдут скоро, и, вместе с весной, я опять вернусь к тебе!"
Это было его последнее письмо. Через неделю, 22 декабря 1936 года, в 19 часов 50 минут сердце Николая Алексеевича Островского остановилось. Он был похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище.
Памятник на могиле Н. Островского. Скульптор В.Е. Цигаль. Москва. Новодевичье кладбище.Среди тех, кто откликнулся на смерть Н.А. Островского, был французский писатель, лауреат Нобелевской премии Ромен Роллан. Еще летом 1936 года он прислал Н.А. Островскому письмо, где благодарил его за поздравление с юбилеем. В письме этом он писал: "Я восхищаюсь Вами с любовью и восторгом. Если в Вашей жизни и были мрачные дни, сама она явится источником света для многих тысяч людей… Вы останетесь для мира благотворным, возвышающим примером победы духа над предательством индивидуальной судьбы".
Слова эти оказались пророческими. Книга "Как закалялась сталь" вышла за рамки чисто литературного произведения. Она стала учебником мужества для тех, кто в самые тяжёлые моменты своей жизни искал и находил в ней необходимую поддержку.
Т.И. Андронова

Николай Алексеевич Островский (1904-1936). Часть IV.
museumpreod
Николай Островский поселяется в Москве (1930-1932), в одном из арбатских переулков с мрачным названием "Мёртвый". (После смерти писателя он носил имя Н. Островского, переименован в 1991 году в Пречистенский).
Дом в Пречистинском (б. Мёртвом) переулке на Арбате, где жил Н. Островский после переезда в Москву (1930-1932). Здесь он написал первую часть романа Условия жизни в большой многонаселенной коммунальной квартире были тяжелыми. Чтобы больного не беспокоили соседи, Раиса Порфирьевна запирала его на ключ, уходя на работу. И Н. Островский, неподвижный, слепой, беспомощный, по 12-16 часов оставался в полном одиночестве. "Здесь я нахожусь по 16 часов один. И в том состоянии, в каком я нахожусь, [это] приведёт к катастрофе", – пишет он в отчаянии друзьям в Харьков.
В начале мая 1930 года Н. Островский, в сопровождении друзей, уезжает в Сочи, к матери. В Сочи он вновь прошёл курс лечения в санатории "Старая Мацеста". Он снова встретился здесь с А.А. Жигиревой, она тоже проходила лечение в Сочи. С ней он заговорил о своих планах написать книгу: "Я вынашиваю, Шурочка, все в голове. Меня мучит сомнение, не получится ли это моя биография. Этого я не хотел бы".
Осенью Н. Островский возвращается в Москву, где приступает к реализации своего замысла – написать книгу. Его руки ещё сохраняли небольшую подвижность. Но ведь он уже ничего не видит. Как же писать? Он сам придумал приспособление, получившее название "транспарант": в верхней крышке картонной канцелярской папки были сделаны параллельные прорези, которые направляли его руку, не давая строчкам набегать одна на другую. Н. Островский гордился, что он "сам записывает книгу".
Папка – "Пишу сам! По ночам пишу… когда все спят", – сообщает он с гордостью друзьям. Утром родные собирали исписанные за ночь и разбросанные по полу листы. Правда, написанное приходилось буквально расшифровывать: буквы "набегали" одна на другую и разобрать текст было трудно. Его переписывали и посылали харьковским друзьям, чтобы отпечатать на машинке. Если родным не удавалось разобрать написанное, им на помощь приходил сам автор: он помнил текст наизусть.
Процесс был трудным и долгим. "Я взялся за непомерно тяжелый труд. Всё против меня, но за меня моя ослиная упрямость", – признается он другу. Вскоре Н. Островский начинает текст диктовать – родным, тем, кто был свободен.
В это время в их небольшой комнате собралось три родственные семьи: Н. Островский с женой, их матери, брат Раисы Порфирьевны с женой, её сестра с маленьким сыном, сестра Н. Островского с дочкой – всего девять человек.
Диктовать родным удавалось не часто. Тогда Н. Островский просит соседку по коммунальной квартире Галю Алексееву записывать за ним текст под диктовку. Умная, образованная, тактичная девушка оказалась бесценным помощником для слепого писателя. Они прекрасно понимали друг друга, и большинство оставшихся глав первой части книги были записаны рукой Гали Алексеевой под диктовку автора за довольно короткий срок. При этом – абсолютно бескорыстно. Когда Н. Островский будет работать в Сочи над второй частью романа, ему очень будет не хватать своего первого "добровольного секретаря", её умения и трудолюбия. Они работали с большим напряжением, прерываясь только тогда, когда Н. Островскому становилось совсем плохо: его мучили острые, мучительные головные боли, которые не давали сосредоточиться.
В октябре 1931 года все девять глав были закончены и отпечатаны. После нескольких дней "генеральной чистки" рукописи – Н. Островскому читали текст вслух – было отпечатано три экземпляра текста, на первой странице которого написали: "Как закалялась сталь". Теперь вставала не менее сложная задача: как напечатать книгу? Н. Островский вновь надеется на помощь друзей: один экземпляр рукописи отсылают в Ленинград А.А. Жигиревой; второй – в Харьков П.Н. Новикову. В Москве эта роль была возложена на И.П. Феденёва.
В Ленинграде А.А. Жигирева делала всё для издания книги. "Я читала рукопись и плакала", – писала она Н. Островскому о своём впечатлении от книги. Однако, куда бы она ни обращалась, книгу не печатали: рукопись брали, читали, везде хвалили, но не печатали: автор, мол, никому неизвестен. Не было удачи и в Харькове. А Н. Островский ждал с напряжением решения участи его труда. В этом теперь был сосредоточен весь смысл его существования.
В Москве Иннокентий Павлович Феденёв, передав рукопись в издательство "Молодая гвардия", никак не мог получить ответ. Наконец, он добился рецензии, но она была отрицательной. И.П. Феденёв не успокоился. Он приходит в журнал "Молодая гвардия" – орган ЦК ВЛКСМ (Центральный комитет комсомола) – и просит о повторном рецензировании. На этот раз ему повезло. Рукопись попала в руки человека, который внимательно выслушал рассказ об авторе и его нерукотворной книге и обещал её внимательно прочитать. Это был писатель Марк Колосов, один из руководителей журнала. Он положительно оценил рукопись Н. Островского. М. Колосов и А. Караваева – главный редактор журнала – стали первыми редакторами романа " Как закалялась сталь".
И.П. Феденёву и М.Б. Колосову принадлежит заслуга в том, что роман "Как закалялась сталь" Н. Островского увидел свет. С автором заключили договор, выплатили ему гонорар, который равнялся сумме его полугодовой пенсии. Он вновь почувствовал себя "в строю", как он любил говорить.
Н. Островскому, правда, ещё немало пришлось поволноваться за своё детище, отстаивая свои позиции. И.П. Феденёв вспоминал: "Товарищ Колосов сделал очень много замечаний, настолько много, что напрашивался вопрос о переделке книги … Я же считал, что этого не нужно делать… Николай Алексеевич и Колосов со мной согласились".
Журнал "Молодая гвардия" стал печатать роман "Как закалялась сталь" в четвертом – апрельском – номере, а закончил в сентябре, в девятом номере 1932 года. Роман сократили, выбросили отдельные главы, объяснив это нехваткой бумаги. Это огорчало Н. Островского. Он пишет А.А. Жигиревой: "Конец книги срезали очень, большая получилась – нет бумаги, повырезали кое-где для сокращения, немного покалечили книгу, но что поделаешь – первый шаг". В тексте встречались и грубые опечатки, ошибки.
Но, несмотря на все недостатки, главное – это была победа, победа над судьбой, над болезнью. Автор радовался: для него "открылась дверь в литературу".
Н. Островский благодарил своих друзей за помощь в подготовке книги. Он пишет им, что его победа – это их победа: "Дверь жизни широко раскрылась передо мной. Моя страстная мечта – стать активным участником в борьбе – осуществилась. Закончено четырехлетнее бездействие и полуголодное, нищенское существование. Жизнь моя теперь заполнена до краев".
Все издательские дела берёт на себя Иннокентий Павлович Феденёв. "Его мне послала "фортуна", – пишет Н. Островский А.А. Жигиревой.
Руководители журнала "Молодая гвардия" не просто решили судьбу романа – отныне они стали ближайшими друзьями писателя, оказывали ему помощь и поддержку, внимательно следили за судьбой его книги.
Н. Островский получает путёвку в санаторий. В мае 1932 года, когда был получен апрельский номер журнала "Молодая гвардия", где начали публиковать первые главы романа "Как закалялась сталь", он вместе с матерью уезжает в Сочи.
После санатория Н. Островский поселился в Сочи, где прожил безвыездно до декабря 1935 года.
Первое издание романа В конце 1932 года он получил авторские экземпляры романа "Как закалялась сталь", вышедшего отдельной книгой. Этот день стал для Н. Островского настоящим праздником. Он тут же составил список родных и друзей, которым хотел подарить книгу. Первой в этом списке была его мать – Ольга Осиповна, которую он в дарственной надписи назвал своим "верным часовым".
В Сочи Николай Алексеевич начинает работу над второй частью романа "Как закалялась сталь". Сначала он вновь пытается писать сам, ночью, когда никто и ничто не отвлекало. Ольга Осиповна закладывала в папку-"транспарант" чистые листы бумаги, число которых Н. Островский определял сам. Утром она собирала исписанные листы, но разобрать написанное было трудно. "Я устаю раньше, чем иссякают созданные образы", – признавался он в письме А. Караваевой. Нужны были помощники, такие, как Галя Алексеева в Москве. Помимо работы над книгой ему требовалось отвечать на письма, теперь не только родным и друзьям, а и читателям. Эти письма ему пересылали из журнала "Молодая гвардия". Редакция не переставала удивляться их количеству: за все время существования журнала ни одно напечатанное в нем произведение не имело такого читательского отклика.
Ольга Осиповна по совету сына обращается к их старой знакомой К.П. Брызжевой (Терлецкой), которая в 1930 году лечилась в сочинском санатории вместе с Н.Островским. Она становится в Сочи первым "добровольным секретарем". А всего рукопись романа "Как закалялась сталь" насчитывает около 20-ти разных почерков. " В моем "секретариате" чудовищная текучесть", – писал автор А. Караваевой. Н.Островскому помогали работники библиотек, книжных магазинов, соседи, друзья и другие жители города. Это были люди самые обыкновенные, ничем не знаменитые, а просто душевно чуткие. Помогая из сострадания тяжелобольному человеку, они и предположить не могли, что он станет знаменитостью. Многие из них оставили воспоминания о работе с писателем (Т. Лепехина, Е. Бурматова, А. Нестерова, М. Ботова, Р. Лабок и др.)
В Сочи Н. Островский постепенно "обрастает" друзьями. К 1933 году относится его знакомство с писательницей Валентиной Иовной Дмитриевой. Ее произведения были широко известны еще в дореволюционной России. Н. Островский читал и любил ее книги. Они вскоре познакомились и подружились. В.И. Дмитриева часто бывала у Николая Алексеевича. Н. Островский в саду дома № 47 по улице Ореховой. г. Сочи, 1934 г. своих встречах с ним она оставила умные, проникновенные, теплые воспоминания. Николай Алексеевич очень нуждался в профессиональном общении с писателями. В Сочи его часто навещал А.А. Серафимович – автор "Железного потока". Тепло и сердечно поддерживая Н.Островского, он не жалел времени, чтобы помочь ему в литературной работе, подробно анализировал и ошибки, и достижения молодого автора.
В городе при клубе "Профинтерн" работал литературный кружок. Многие члены кружка уже были знакомы с Н.Островским. Заседания кружка стали проводиться на его квартире. Здесь обсуждались новые произведения В.И. Дмитриевой, новинки литературы, а также новые главы второй части романа "Как закалялась сталь". Они уже печатались (с января 1933 года) в журнале "Молодая гвардия", куда отсылались ежемесячно.
Каждый новый знакомый вносил в жизнь Н.Островского конкретную, незаменимую помощь, вводил в круг своих интересов и тем самым расширял его связь с реальным миром, от которого он был оторван. " "Моя жизнь – это работа и дружба друзей", – писал Николай Алексеевич о жизни в Сочи.
Писатель А.А. Серафимович в гостях у Н.А. Островского. Сочи, 1934 г.Рядом с Н. Островским жил Василий Романович Бондарев – секретарь Сочинского райисполкома (районного исполнительного комитета совета депутатов). Он часто бывал у Н.А. Островского, помогал доставать бумагу, перепечатывать рукописи. (В.Р. Бондарев породнится с Н.А. Островскими, станет мужем его сестры – Екатерины Алексеевны). Именно В.Р. Бондарев в начале 1933 года привел к Николаю Алексеевичу Михаила Карловича Павловского – главного врача одной из сочинских больниц. Ровесник его матери, М.К. Павловский был интереснейшей личностью. Высшее медицинское образование получил еще до революции, участвовал в войне с Японией, в главных сражениях (имел за них награды), в Первой мировой войне, в качестве врача – в Гражданской войне. Он был всесторонне образован, блестяще разбирался в литературе и музыке. М.К. Павловский станет не только домашним врачом Н.А. Островского, но и другом, интереснейшим собеседником, настоящим кладезем знаний.
М.К. Павловский пришел к Н.А. Островскому как врач, не предполагая, какое впечатление оставит эта встреча. Таких больных он еще не встречал. Он полюбил Н.А. Островского как сына, стал часто посещать его. Они много говорили о литературе, о музыке. Н.А. Островский очень доверял Михаилу Карловичу, делился с ним малоизвестными фактами из своей жизни. М.К. Павловский оставил подробные воспоминания о Николае Алексеевиче. Он не мог им не восхищаться: как врач, он видел, что Николай Алексеевич "сверхчеловеческими усилиями воли подавлял чувства боли и не показывал вида, что страдает". А ведь не знающему человеку могло показаться, что он не испытывает боли.
Н.А. Островский продолжал работу над книгой "Как закалялась сталь". Как и первая, вторая часть книги создавалась также в неблагоприятных условиях, как бытовых, так и материальных. "Напряженно работаю, – пишет Н.А. Островский одному из друзей. – Большие и малые трудности мешают писать книгу, но труд продолжается". В комнате, где лежал Николай Алексеевич, протекал потолок, кровать с больным писателем часто переносили с места на место, а ведь каждое движение доставляло ему невыносимую боль. Продукты – в магазинах их не было – приходилось покупать на рынке, где была страшная дороговизна. В ответ на замечания А.А. Караваевой о недостатках второй части романа "Как закалялась сталь" Н.А. Островский писал ей: "На вторую книгу моё бытовое окружение положило свою тяжелую лапу. Семь месяцев тяжелой болезни матушки, отвратительные жилищные условия во вчерашнем прошлом (сейчас эти условия … изменились). Это имело свое действие. Это не оправдание, это только факт".
Николай Островский выступает по радио. Сочи, 1935 г.В середине 1933 года, несмотря на все преграды, вторая часть романа "Как закалялась сталь" была завершена. В этом же году роман полностью издали отдельной книгой – первую и вторую часть. Поток писем от читателей еще более возрос. Книг не хватало. Сам Н. Островский пишет друзьям и родным, что молодежь жалуется ему на нехватку книг. И он просит каждого, кому пишет, "добыть" хоть одну книгу и прислать.
Письма читателей, высокая оценка ими романа "Как закалялась сталь" очень поддерживали писателя. Он приступает к работе над новым романом – "Рожденные бурей".
Между тем, несмотря на небывалый успех романа "Как закалялась сталь" у читателей, Н.А. Островского и его друзей беспокоило, что о книге официальная литературная критика хранила молчание, в центральной прессе не появилось серьёзных рецензий. А.А. Караваева обращается к популярному тогда журналисту М.Е. Кольцову с просьбой встретиться с Н.А. Островским и написать о нем. В ноябре 1934 года, приехав на отдых в Сочи, журналист побывал у больного писателя. "Потрясен!" – такова была его первая реакция на встречу.
Прошло три месяца, прежде чем в марте 1935 года в газете "Правда" был опубликован его очерк о Н.А. Островском – "Мужество". Из очерка миллионы читателей романа узнали, что книга во многом автобиографична, и прототипом главного героя романа Павла Корчагина является сам автор. Правда, читатели не могли знать, что на самом деле жизнь автора романа была во многом еще более трагична, чем у литературного героя – Корчагина. То, что в жизни Н.А. Островского было годами борьбы за выживание и "возвращение в строй", в биографии П. Корчагина занимало лишь несколько месяцев.
Сам Н.А. Островский не отрицал автобиографичности романа, но выступал против отождествления его с Павлом Корчагиным. Он не переставал повторять, что его роман – не биография комсомольца Н.А. Островского, что нельзя ставить знак равенства между его героем и автором: он использовал свое право на вымысел. "Если хочешь знать, – говорил он одному из редакторов романа, – кое-что из того, что пришлось в жизни проделать Островскому, я не включил в образ Корчагина: сказали бы – переборщил, не поверили бы".
Г.И. Петровский – один из председателей ЦИК Союза ССР – прикрепляет орден Ленина Николаю Островскому. г. Сочи, ноябрь 1935 г.Между тем очерк М. Кольцова перевернул жизнь Н.А. Островского, стал судьбоносной вехой для него. К писателю приходит официальное признание, слава и достаток. Н.А. Островскому предоставляют, наконец, квартиру в Москве, дают машину, в Сочи начинается строительство дома для него (писатель успеет отдохнуть в нем одно лето 1936 года). Теперь он не только содержит семью, но щедро посылает деньги и подарки друзьям, которые в свое время спасали его от полуголодного существования.
1 октября 1935 года Николай Алексеевич Островский был награжден высшей наградой страны – орденом Ленина. Орден ему вручали в Сочи 24 ноября 1935 года. "Нет сил описать, что мы в эти дни пережили, – писала Ольга Осиповна А.А. Жигиревой. – Просто не верится, что так далеко и так обширно о Коле известно".
Т.И. Андронова

Николай Алексеевич Островский (1904-1936). Часть III.
museumpreod
Берездовский райпартком. Н. Островский – в первом ряду слева, 1923 г.
В 1924 году Н. Островский вступает в партию. "Вчерашний студент, теперь коммунист, – пишет он другу в 1924 году. Ей (партии) отдаю последние силы… И я имею право на место в той семье, что зовется коммунизмом".
Работа в Берездове и Изяславле была не только сложной, но и опасной. Через границу молодого советского государства прорывались вооруженные банды. Вборьбе с ними участвовали части особого назначения (ЧОН), бойцом которых был и Н. Островский. Он не давал себе ни в чём пощады, и, несмотря на тяжёлую болезнь, необходимость беречься, он вместе с отрядами ЧОНа выезжает на борьбу с бандитами. Здоровье резко ухудшается. Работу приходится прервать.
Н. Островский. г. Харьков, 1924 г.
Н. Островского направляют в Харьков, тогда столицу Украины, в Медико-механический институт. В институте с некоторыми перерывами он провёл около двух лет, но улучшения не наступило. "Проклятый институт, – напишет он через некоторое время – …так он мне опостылел. Угробил я два года своей жизни ни за грош". Только в одном Н. Островскому действительно везло – в друзьях. Про него тоже можно было сказать: "В друзьях особенно счастлив!" В Харькове первым другом для него стал Пётр Новиков, всегда готовый прийти на помощь, в течение всей жизни Н. Островского выполнявший его просьбы.
В 1926 году Н. Островский лечился в санатории "Майнаки" в Евпатории. Здесь он познакомился с Иннокентием Павловичем Феденевым. А через два года, в другом санатории, – с Александрой Алексеевной Жигиревой. И.П. Феденев и А.А. Жигирева принадлежали к той категории революционеров, которых называли "старыми большевиками". Это были люди высоких идеалов, необыкновенной нравственной чистоты: они вступили в партию ещё до революции, прошли тюрьмы, ссылки, каторги, жертвовали своим здоровьем ради осуществления своей мечты: создания на земле общества социальной справедливости.
И.П. Феденёв и А.А. Жигирева станут для Н. Островского вторыми родителями, недаром они с женой называли А.А. Жигиреву "второй мамой", а ласково "Шурочкой". Их отношения к Н. Островскому не сводилось только к сочувствию, нет, это была деятельная дружба, постоянная, не прерывающаяся, они помогали Н. Островскому и материально, и в решении бытовых проблем, и в издательских делах.
Санаторий Врачи посоветовали Н. Островскому жить на юге. Он приезжает в Новороссийск, в семью Мацюк – дальних родственников. Здесь Н. Островский знакомится со своей будущей женой – Раисой Порфирьевной. В Новороссийске он проживет два года (1926-1928). Он передвигается теперь только на костылях. Образовавшееся свободное время решает использовать для самообразования. Он очень много читает – "пуды книг". Читателем Н. Островский был очень разборчивым. В сфере его интересов – классика: А. Пушкин, Н. Гоголь, Л. Толстой. Он очень любил и выделял среди современных писателей М. Горького.
А ещё его привлекала литература о Гражданской войне, что связано со стремлением разобраться в событиях того времени, очевидцем которого он был в отроческие годы: "Железный поток" А. Серафимовича, "Мятеж" и "Чапаев" Д.Фурманова, повести В. Иванова и Б. Лавренева, "Города и годы" К. Федина, "Комиссары" Ю. Либединского.
Несмотря на лечение в санаториях, проживанию на юге, здоровье Н. Островского только ухудшается, ходить ему становится всё труднее.
Евпатория, санаторий Постепенное окостенение суставов (анкилозирующий полиартрит – болезнь Штрюмпель-Мари-Бехтерева) приводит к первой трагедии – в 1927 году у Николая Островского отказали ноги, он уже не может ходить. Болезнь сопровождали постоянные, изматывающие боли. "По утрам, – вспоминала Раиса Порфирьевна, – мы видели его распухшие искусанные губы и знали, что это следы борьбы с нечеловеческой болью". Теперь всё время он проводит в постели, за чтением. Пока он ещё может сидеть, пока видит. Книги ему теперь приносили домой библиотекари, которые  пополнили список друзей.
В эти годы в быт начинает входить радио. Н. Островский приобретает радиоприемник, и, несмотря на его бесконечные поломки (детали постоянно шлёт из Харькова П. Новиков), он счастлив: ведь это связывает его с миром.
В семье Мацюк: Н. Островский сидит в первом ряду, в центре; стоит крайняя слева – Раиса Мацюк – будущая жена писателя. г. Новороссийск, 1926 г.В конце 1927 года Н. Островский поступает в Коммунистический университет имени Я.М. Свердлова, радостно делится этой новостью с друзьями: "Учусь заочно, лёжа". Казалось бы, довольно несчастья на одного человека. Но нет, у него начинают болеть глаза. "Получаю удар за ударом", – пишет он друзьям. Едва примирившись с одним, как другой удар, "немилосерднее первого, обрушивается" на него. Врачи запрещают ему читать, чтобы не переутомлять глаза. Это ещё больше усугубляет трагедию. Чем жить?
Пока удается остановить воспаление глаз, но, как потом окажется, только на время. В июле 1928 года Н. Островский едет лечиться  в Сочи, в санаторий "Старая Мацеста". Здесь, к радости своей, он вновь встретился с И.П. Феденевым. Иннокентий Павлович заметил, что Николай "значительно вырос за это время в культурном отношении" – результат самообразования. А Николай с сожалением замечает, что теперь не может, как два года назад, "сразиться" с Иннокентием Павловичем в шахматы – из-за глаз. Болезнь лишает его и любимых занятий.
В этом же санатории Н. Островский встретился впервые с Александрой Алексеевной Жигиревой. Она сразу обратила внимание на самого молодого, но самого тяжело больного среди лечащихся в санатории. И с этого времени начинает оказывать ему помощь в сложных житейских ситуациях.
Потрясенная судьбой Н. Островского, А.А. Жигирева для него с женой снимает квартиру на свои деньги, чтобы, по совету врачей, они могли поселиться в Сочи. Уехав в Ленинград, где она жила, А.А. Жигирева начинает хлопотать, чтобы Островским предоставили в Сочи своё жильё. Она использовала для этого  свои дружеские связи с влиятельными "старыми большевиками", с которыми вместе была на каторге. Вскоре Островские, благодаря её хлопотам, получили квартиру. А.А. Жигирева оказывала молодой семье и материальную помощь: присылала деньги, когда из-за бюрократических проволочек Н. Островскому несколько месяцев не высылали пенсию. Материально жилось трудно, Николай Алексеевич говорил, что " бывали дни, когда в доме не было корки черного хлеба".
Н. Островскийю Сочи, 1929 г.В Сочи Островские прожили на этот раз недолго. Осенью 1929 года Н. Островский вместе с женой приезжает в Москву, где ему должны были сделать операцию на глазах у одного из лучших специалистов в этой области – М. Авербаха. Но из-за непрекращающегося воспалительного процесса во всём организме операцию сделать не удалось. Тогда врачи пошли на эксперимент: ему удалили паращитовидную железу, что не только не помогло, но ещё больше осложнило состояние его здоровья. П. Новикову он пишет: "Обо всей прошедшей восьмимесячной сумятице не буду писать. К чёрту!!! Это сплошной клубок из боли и крови, чуть не стоившей мне жизни. Удивляет меня лишь то, что я все же пока ушёл от смерти, или же она удрала от меня" (11 сентября 1930 года). Надежда на улучшение здоровья для Н. Островского была окончательно потеряна.
Т.И. Андронова

Николай Алексеевич Островский (1904-1936). Часть II.
museumpreod
Отрочество и юность Н. Островского пришлись на годы крупных мировых потрясений, свидетелем которых он стал: Первая мировая война, Октябрьская революция, Гражданская война, закончившаяся на Украине только в 1920 году. В Шепетовке часто менялась власть: город занимали и немцы, и белополяки, части Красной и Белой армий, петлюровцы, разные банды, которых немало было в те годы на Украине. Остается только удивляться, что в таких условиях занятия в Высшем начальном училище не прекращались. Когда у училища отбирали помещение, занятия проходили на квартирах. Заслуга в этом принадлежит организатору и первому директору Высшего начального училища Василию Константиновичу Рожановскому. Его воспоминания о Николае Островском, ставшие доступными лишь в 1990-е годы, вместе с воспоминаниями соучеников Н. Островского донесли до нас образ многосторонне одаренной, неординарной личности.
В училище – школе Н. Островский был признанным лидером, все годы учащиеся избирали его своим представителем в Педагогический совет школы (в первые годы после революции в школах существовало такое демократическое правило). Поэтому подпись Островского, вместе с фамилиями директора и преподавателей, стояла на аттестатах первых выпускников Единой трудовой школы (1921).
Николай Островский был "любимцем всего коллектива школы, как учителей, так и учащихся", – писал о нём через годы директор школы. А соученица Николая добавляла: "Он вообще стоял наголову выше всех нас, память и способности у него были исключительные". Учился он, по общему признанию, блестяще, был "отличником по всем предметам". Николай активно участвовал во всех школьных делах, в художественной самодеятельности: пел в хоре (у него был хороший голос), выступал в спектаклях. Известно, что Н. Островский играл на гармони, на гитаре, был хорошим шахматистом.
В школе Николай добровольно брал на себя ответственность во всем. Он организовал подготовку учеников в школе, так как учебников не было – шла война. Провожал вечерами домой учительницу, которая жила далеко. По инициативе Николая в школе была собрана библиотека. Он уже тогда, оказывается, любил писать: в школьной газете половина заметок были его. А ещё писал в шепетовский молодежный журнал "Цветы юности".
Директор и товарищи Н. Островского по школе с изумлением и восхищением вспоминали ещё об одной его способности: о необыкновенном даре талантливого  рассказчика. Во время большой перемены директор часто наблюдал такую картину: вокруг Николая собиралась толпа учеников, и он им о чем-то рассказывал. При этом вокруг стояла идеальная тишина – такова была степень внимания слушателей. Все, кто знал Н. Островского  в период его болезни, также будут отмечать этот его дар и феноменальную память. Но, оказывается, он обладал этими способностями уже в школьные годы. Без сомнения, помимо природных способностей, здесь сказалась огромная начитанность Н. Островского: он в раннем детстве уже любил пересказывать прочитанное, по-своему перекраивая события так,  как ему казалось более справедливым. Дар рассказчика станет для больного Н. Островского – неподвижного и слепого – бесценным помощником при создании книг, которые он будет вынужден не писать, а диктовать.

Первый выпуск Шепетовской Единой трудовой школы. Н. Островский – в верхнем ряду второй слева, 1921 г.В 1921 году состоялся первый выпуск учеников Единой трудовой школы. На фотографии среди выпускников школы и Николай Островский.
Учёба всегда была у Николая Островского на первом месте, но он рано начал работать, с 12-ти лет: сначала работал в буфете при железнодорожной станции, через год – помощником электромонтера. Дополнительно выгружал из вагонов запасные части к паровозам. Труд был непосильный для подростка, но он гордился, что помогал семье. Только работа всегда совмещалась с учебой.
С детства отличавшийся обостренным чувством справедливости, Н. Островский поверил в идеалы революции, в возможность создания на земле общества социального равенства. Его симпатии были на стороне большевиков.
В Шепетовке, когда части Красной Армии занимали город, Николая можно было видеть среди бойцов, где он, если верить некоторым воспоминаниям, играл красноармейцам на гармони. В рассказах его современников говорится о том, что он выполнял задания подпольного ревкома, расклеивал листовки, помогал доставать оружие. Видимо, на
сновании всего этого Н. Островскому приписывали участие в Гражданской войне, хотя подтверждения этому факту не встречается в документах. А главное, в официальных автобиографиях сам Н. Островский не упоминал о своём участии в Гражданской войне.
Обладающий неординарным мышлением, все анализирующий, Н. Островский в 1922 году в письме-исповеди к дорогому ему человеку скажет: "Порыв…желания жить своей мечтой бросил меня в армию в 1920 году, но я рано понял, что душить кого-то – не значит защищать свободу".
Жизнь давала Н. Островскому богатейший материал, который так пригодится ему при создании будущих книг.
Осенью 1921 года после окончания Единой трудовой школы Николай поступает в Киевский электромеханический техникум, а вечерами, как всегда, работает.

Н.А. Островский с комсомольцами. 1922 г.Это были страшные послевоенные годы, когда в стране царила разруха во всех сферах жизни. Холод и голод стали главными испытаниями для всей страны. Учащихся техникума посылают на заготовку дров и строительство железнодорожной ветки, которая должна была обеспечить замерзающий Киев дровами. Зимой жили в холодном, не отапливаемом помещении. Здесь Н.Островский простудился, заразился тифом и в бессознательном состоянии был отправлен домой. Он болел несколько месяцев, но на этот раз справился с болезнью, возобновил учебу и работу в Киеве.
Первые признаки болезни у Н. Островского появились уже во время учебы в школе.
Директор В.К. Рожановский в своих воспоминаниях говорит о том, что из-за болезни Н. Островский часто не приходил в школу, и тогда он навещал его дома. Мать говорила, что у Коли ревматизм. Простуда и холод были ему категорически противопоказаны. В Киеве он снова простудился и заболел. Учеба вновь была прервана, и, как оказалось, навсегда. А Николай Островский уже был переведен на второй курс техникума, который преобразовали в институт, и он стал бы студентом института. Но воспользоваться этим Н. Островский уже не смог.
Начинается длительный процесс лечения. Сначала его посылают в Бердянский санаторий. Теперь больницы, клиники, санатории и другие медицинские учреждения будут занимать большую часть времени в его жизни.
Николаю Островскому 18 лет. 1922 г.В 18 лет Н. Островский случайно узнает о страшном диагнозе, о том, что впереди его ждет полная неподвижность. Ему предлагают перейти на инвалидность. Это была настоящая трагедия, крушение всех надежд. Безысходность, отчаяние, постоянно мучивший вопрос "Зачем жить"? приводят его к мысли о самоубийстве. Не видя смысла в дальнейшем существовании, Н. Островский пытается свести счеты с жизнью.
Состояние человека, оказавшегося в подобной ситуации, испытываемые им душевные муки Н. Островский через несколько лет с поразительной психологической глубиной передаст в романе "Как закалялась сталь" через образ главного его героя – Павла Корчагина: "Как же должен он поступить с собой сейчас, после разгрома, когда нет надежды на возвращение в строй… Что же делать?…Чем оправдать свою жизнь сейчас и в безотрадном завтра? Чем заполнить её? Просто есть, пить и дышать?…Что, вывести в расход предавшее его тело? Пуля в сердце – и никаких гвоздей! Рука его нащупала в кармане плоское тело браунинга…Медленно вытащил револьвер…".
Но Н. Островский, как человек сильной воли, понимал, что поступить так - это "самый трусливый и самый легкий выход из положения". Устоять, когда жизнь "сжимает железным обручем", – теперь для него становится делом чести. "Сумей жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой" (Обратим внимание – "невыносимой"). Но надо не просто жить, а  сделать эту жизнь полезной.
В уста Павла Корчагина эти слова Николай Островский вложит через несколько лет. А в душе Николая Островского они вызрели сейчас, в 1922 году; они станут программными для него на всю оставшуюся короткую жизнь. А пока, хотя Н. Островский уже с трудом ходит с палочкой (одна нога у него не сгибается), он решает работать. В 1923 году приезжает к сестре Екатерине, в Берездов – город на Волыни. А ещё через год, в 1924 году, он уже секретарь комсомольской организации Изяславского района. "Я теперь работаю в городе Изяславле Шепетовского округа – секретарь райкома ЛКСМУ (Ленинский коммунистический союз молодёжи Украины)", – пишет он своему близкому другу. Сам Николай Островский вступил в комсомол ещё в 1921 году. Во время работы в Берездове и Изяславле главной его задачей становится организация комсомола в этих самых отсталых пограничных районах, где молодежь в основном жила в сельской местности. И со свойственной ему самоотдачей, умением увлечь за собой молодёжь, будучи в постоянных разъездах по району, он даже за столь короткое время смог создать комсомольские ячейки в селах, деревнях, хуторах, там, где до этого не было ни одного комсомольца.
Т.И. Андронова

Николай Алексеевич Островский (1904-1936). Часть I.
museumpreod
Николай Алексеевич Островский
1904-1936

В благодарной памяти потомков веками сохраняются имена людей, которые имеют заслуги перед человечеством. Среди тех, кто не должен быть забыт, кем может гордиться наша страна, особое место занимает имя Николая Алексеевича Островского.
В тридцатые годы прошлого столетия появление в печати романа "Как закалялась сталь" никому не известного автора вызвало ажиотаж среди читателей. Они сразу выделили книгу из общей литературы, в библиотеках за ней записывались в очередь, расхватывали в магазинах, едва книга появлялась на книжных прилавках.
Но читатели иногда упрекали автора в том, что он слишком жестоко обошелся со своим главным героем Павлом Корчагиным, уготовив ему столь тяжелую судьбу. И только через три года после выхода в свет романа "Как закалялась сталь" они узнали, что прототипом Павла Корчагина был сам Николай Островский.
В 16 лет у подростка Николая Островского стали проявляться первые признаки болезни, последствия которой тогда никто не мог предвидеть. Болезнь так стремительно прогрессировала, что в 23 года он уже не мог ходить, а ещё через два года потерял зрение.
"Физический пленник", как он сам себя называл, Н.Островский много перестрадал, пережил тяжкие моменты душевного кризиса, но смог удержаться на краю пропасти. И жил с ежедневным, ежечасным сопротивлением болезни, воспитанием в себе железной воли, умения "держать себя в кулаке", не показывать никому своей боли и страданий.
Где и как смог сформироваться такой характер, где истоки его необыкновенного мужества, трудолюбия, непостижимых, казалось бы, в его состоянии. Как удавалось ему при такой несправедливости судьбы сохранять доброжелательное отношение к людям и страстное желание жить и работать.



Семья Н.А. Островского: отец Александр Иванович, мать Ольга Осиповна с маленьким Колей на руках, брат Дмитрий, сёстры Надежда и Екатерина. Село Вилия, 1905 г.
Николай Алексеевич Островский родился 29 сентября 1904 года на Украине в селе Вилия Волынской губернии (ныне Острожский район Ровенской области, Украина). н рос младшим в семье, где было ещё трое детей: сестры, Надежда и Екатерина, и брат Дмитрий.
С детства Николай привык гордиться своим дедом и отцом, потомственными военными. Дед, Иван Васильевич Островский – унтер-офицер, участник нескольких войн, – героически сражался на Малаховом кургане при обороне Севастополя (1855 год). Домой вернулся героем, с наградами, но весь израненный. Он прожил после этого только полгода и был похоронен с великими почестями.

Отец – Алексей Иванович Островский. 1900-е г.г.Отец Николая, Алексей Иванович Островский, также унтер-офицер царской армии, к моменту создания семьи и рождения детей уже вышел в отставку. За плечами у него была большая жизнь: он участвовал в Русско-турецкой (Балканской) войне 1877-1878 гг., в самых тяжелых её боях за Шипку и Плевну. За проявленную храбрость был награжден двумя Георгиевскими крестами. После отставки ещё несколько лет прожил в Петербурге. Был грамотным. Он работал акцизным чиновником, т.е. был государственным служащим, и сидельцем казенной винной лавки. Алексей Иванович любил помогать людям, его уважали крестьяне, среди сельчан он пользовался огромным авторитетом. "Все к нему шли за советом, его всегда загружали всякими ходатайствами…" Дети были привязаны к отцу. "Он был очень добрым, хорошим человеком, никогда нас не обижал", – говорила об отце Екатерина Алексеевна.
Мать – Ольга Осиповна Островская. 1900-е г.г.Мать писателя – Ольга Осиповна – вторая жена Алексея Ивановича – была в два раза моложе мужа. Она происходила из семьи чешских переселенцев. В отличие от мужа была малограмотна, но отличалась ярким самобытным характером, образной речью, насыщенной чешскими, русскими и украинскими поговорками, блистала остроумием и тонким юмором, обладала поэтическим складом души, в память о сыне сочиняла стихи.
В селе Вилия, расположенном на западной границе Российской империи, население было многонациональным: здесь мирно жили украинцы, белорусы, русские, поляки, евреи, чехи, эстонцы, латыши. Сестры Ольги Осиповны – у неё их было четыре – были замужем: одна за поляком, другая – за чехом, у младшей сестры муж был украинец. Обе её дочери также выйдут замуж – одна за поляка, вторая за эстонца. Немудрено, что Ольга Осиповна, будучи малограмотной, могла на бытовом уровне объясняться на шести языках. В такой атмосфере доброжелательности и любви формировалось мировоззрение будущего писателя, так ярко проявившееся в его книгах интернациональное мышление.
Семья Н.А. Островского, справа налево: Александр Иванович, Ольга Осиповна, Надежда, Екатерина, Дмитрий, Николай. Село Вилия, 1908 г.
В Вилии семья жила в достатке, у них был большой дом, земля, сад, по дому Ольге Осиповне помогала прислуга. Среди ближайших родственников и друзей семьи были учителя, священники, военные, служащие Вилийских заводов (в селе их было два).
Родители стремились дать всем детям образование: сестры окончили Острожское городское училище, стали учительницами. Николай с раннего детства выделялся своими способностями, в Вилии, в 1913 году, с отличием закончил церковно-приходскую школу, когда ему было только девять лет. Учиться он пошел раньше положенного срока, так как рано сам научился читать и писать. Его школьный друг А. Степанец вспоминал, что Николай был "очень умный", но "озорной", поэтому его часто наказывала учительница. Был добрым, отзывчивым товарищем, щедро делился с друзьями тем, что у него было: и яблоками из сада, и пирогами, которые пекла мать. В эти годы он увлёкся чтением книг, и оно стало его любимым занятием на всю жизнь. Книг в школьной библиотеке не хватало, и учительница приносила их своему ученику из дома.

Коля Островский (справа) с матерью и братом. г. Староконстантинов, 1913 г. С братом Дмитрием они увлекались рыбной ловлей: в селе был огромный, как озеро, пруд. Со старшими ребятами Николай любил ездить в ночное, пасти лошадей. Всей семьей ходили в лес собирать грибы и ягоды. А долгими зимними вечерами дети заслушивались рассказами отца о событиях, участником которых он был, об удивительной храбрости русских солдат, которые жертвовали своими жизнями за освобождение братского болгарского народа. Эти рассказы оставили неизгладимый след в душе чуткого, впечатлительного Коли. Уже взрослым он говорил, что стал бы военным, если бы не его "проклятая болезнь".
Детство осталось самым счастливым временем в короткой, такой трагической жизни Николая Островского. Но эта счастливая жизнь рухнула в 1914 году. Отец потерял работу. Пришлось продать дом, землю, раздать долги за строительство дома. Родители  вынуждены были разъехаться. К этому времени обе их дочери вышли замуж, жили своими семьями. Дмитрий жил у Пулавских – в семье сестры Ольги Осиповны, осваивал профессию. В семье оставались только родители с Колей.
Алексей Иванович с Колей уезжают из Вилии к его родственникам в Турью, Каменецкого уезда (ныне Тернопольская обл., Украина), где Алексей Иванович стал работать лесником. Ольга Осиповна уедет позже под Санкт-Петербург вместе  с семьей старшей дочери – Надежды.
Семья соберется вместе только в 1915-1916 г.г. в Шепетовке, большой железнодорожной станции, которая находилась в 85 км от Вилии (ныне Хмельницкая область, Украина). Здесь Н. Островский будет жить безвыездно до осени 1921 года. В Шепетовке он закончил в 1918 году Городское двухклассное училище (учеба прерывалась на год из-за войны, школу закрывали под госпиталь). Осенью этого же, 1918 года, Николай Островский поступает в только что открытое в Шепетовке Высшее начальное училище (в 1920 году реорганизованное в Единую трудовую школу).
Т.И. Андронова

75-й годовщина образования Интербригад в Годы Гражданской войны в Испании 1936-1939 гг.
museumpreod

29 февраля 2012 года в Музее - центре собирались участники Круглого стола, посвящённого 75-й годовщине образования Интербригад в Годы Гражданской войны в Испании 1936-1939 гг.

Актуальность обсуждаемой темы обусловлена важностью проблемы необходимости антифашисткой солидарности в современном мире.

 «Испанская война может оказаться стержнем, вокруг которого повернется судьба человечества», – написал Э. Хемингуэй.   

     Гражданская война в Испании 1936-1939 гг. продемонстрировала личную солидарность с локальной гражданской войной представителей многих стран. Аналогов подобной солидарности в мировой истории человечество не знало -  35 тысяч человек из 54 стран сражались в интербригадах.,  в 53 странах стоят памятники погибшим интернационалистам.  Ивановский Интернациональный детский дом  стал  теплым «семейным» домом для ребят, прибывших в Россию из Испании и познавших, что такое война.

    По словам очевидцев и участников, было в этой войне нечто, что заставило интеллигенцию и простых людей всех стран броситься на защиту Испанской Республики.

   Мало что может сравниться с испанской войной и по силе культурного резонанса, по тому глубочайшему следу, который она оставила в умах и душах людей по всему миру.

Ее называли «золотым веком военных корреспондентов» – Хемингуэя, Сент-Экзюпери, Эренбурга и Дос Пассоса. Среди непосредственных участников были французские писатели Андре Жид, Луи Арагон и Жан Ришар Блок, написавший книгу «Испания, Испания!»; немецкие писатели Анна Зегерс, Эгон Эрвин Киш, немецкий актер и певец Эрнст Буш (ему Константин Симонов посвятил стихи «В Берлине на холодной сцене пел немец, раненный в Испании…»); мексиканский художник Давид Сикейрос; британские писатели Артур Кестлер и Ральф Фокс; американец Джон Дос Пассос; русские писатели Михаил Кольцов и Алексей Толстой...


?

Log in